Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
10 >
псевдонимом "Константинов") был однажды немало удивлен, когда, визируя
окончательный вариант статьи, суровый и невероятно занятый Королев вдруг
сказал: "В следующий раз, может быть, подпишу собственным именем". Журналист
не решился расспрашивать, только с оглядкой рассказал мне о необыкновенном
случае.
Увы, собственным именем Королев так и не подписал ни одной статьи,
написанной после спутника. Ему была уготована судьба Человека-невидимки из
рассказа Г. Дж. Уэллса -- стать видимым, да и то не сразу, только после
смерти. Такая же судьба, если ничто не изменится в СССР, ждет и коллег
Королева.
Однако, по всем сведениям, какими я располагаю, нельзя считать Сергея
Павловича Королева человеком несчастным. Он ведь был в числе тех
немногочисленных представителей рода человеческого, которым удалось увидеть
и потрогать руками мечту всей жизни. Я тут основываюсь не на официальных
биографиях, которые, конечно, объявляют Королева вдохновенным мечтателем о
ракетах уже с раннего детства. Нет, я просто читал брошюру Королева
"Ракетные моторы", выпущенную советским военным издательством... в 1932
году, за четверть века до спутника; брошюра была написана 25-летним
энтузиастом, едва окончившим институт.
К тому времени Сергей Королев уже был членом так называемой "Группы по
изучению реактивного движения" (сокращенно ГИРД) -- самодеятельной
организации, сформированной рижским немцем Фридрихом Цандером и работавшей в
подвале московского жилого дома. Цандер был неистовым фанатиком ракет, он
знал наизусть каждое слово Годдарда и Оберта, стремился повторить их
достижения и запустить хоть одну собственную ракету. В последний год (1933),
совсем незадолго до кончины, ему это удалось. На высоту 396 м взлетела
первая советская ракета. Через три месяца поднялась и вторая, но Цандера уже
не было в живых.
От чего умер 46-летний Фридрих Цандер, я не знаю. Официально -- от
туберкулеза, менее официально -- от недоедания (тогда в России был жестокий