Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
20 >
ничего не говорит рядовому советскому гражданину, и этот гражданин сильно
удивился бы, услышав, что сказал над гробом Воскресенского сам Королев:
"Если бы не ум и талант покойного, мы никогда не запустили бы спутник раньше
американцев".
Новое "тюремное конструкторское бюро" Королева занималось разработкой
реактивных ускорителей к серийным боевым самолетам. Предполагалось, что
такие ускорители, установленные под крыльями истребителя или
бомбардировщика, смогут резко увеличить скорость самолета в нужный момент, а
также сократить разбег перед взлетом. В дальнейшем идея реактивных
ускорителей к поршневым самолетам развития не получила, но тогда была очень
модной. Королев превратил спецтюрьму в огромную мастерскую и делал там
образцы ускорителей целиком, до последнего винтика. Но он заявил начальству,
что вся работа будет абсолютно бесполезной, если ему не разрешат выезд на
испытания. Только наблюдение за тем, как ведет себя ускоритель в полете,
позволит создать работоспособный серийный вариант. В конце концов, Королеву
это разрешили, и он под конвоем офицера госбезопасности стал выезжать в
Кратово под Москвой, на аэродром Летно-исследовательского института, где
летчик-испытатель Васильченко опробовал ускорители в воздухе.
В советской печати есть исключительно ценное свидетельство о встрече с
Королевым-заключенным на испытательном аэродроме. В журнале "Новый мир", а
затем отдельной книгой в 1965 году в Москве были опубликованы записки
знаменитого советского летчика Марка Галлая "Испытано в небе". Автор
рассказывает, как, приехав однажды "еще во время войны" (а значит, по смыслу
фразы, в конце войны) на аэродром, увидел в воздухе самолет, "из хвоста
которого вырывалось ревущее пламя". Галлай стал расспрашивать, что
случилось: "не люблю огня на самолете", -- пишет он. Ему объяснили, что
ничего особенного -- это Васильченко испытывает жидкостно-реактивный