Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
23 >
пройти советскую цензуру и попасть на журнальные и книжные страницы. Тем не
менее, он попал, и я даже знаю, как это произошло.
1 Уже после окончания этой книги в свет
вышли (отнюдь не в СССР,
конечно) воспоминания профессора аэродинамики Г. А. Озерова, озаглавленные
"Туполевская шарага". Проф. Г. А. Озеров находился в заключении вместе с А.
Н. Туполевым и С. П. Королевым. С незначительными расхождениями в деталях
книга "Туполевская шарага" подтверждает рассказанное на этих страницах. --
Прим. автора к русскому изданию.
Из текста мемуаров ясно, что Галлай был дружен с Королевым. Невозможно
вообразить, чтобы в 1962 году, работая над воспоминаниями, знаменитый
летчик-испытатель включил "тюремный" эпизод без ведома главного действующего
лица. Разумеется, он спросил Королева! А мы уже знаем, как относился Королев
к своей анонимности, как хотел пробить стену молчания. Так же, как позже с
рассказом Анатолия Маркуши, Королев дал согласие, чтобы Галлай попробовал
"протащить" знаменательный эпизод.
Текст книги "Испытано в небе" проходил, как положено в СССР, двойную
цензуру -- сперва военную, потом общую. Военным цензором был мой знакомый,
полковник авиации Ликаренко, ведавший в Военной Цензуре Генерального штаба
Вооруженных сил СССР вопросами авиационной техники. Он, конечно, сразу
обратил внимание на "опасный" эпизод, поговорил с автором и по его намекам
понял, что "сам" хочет, чтобы эпизод был опубликован. Если бы Ликаренко был
сейчас жив, я ни за что не стал бы рассказывать о нем такие детали. Но этот
во многих отношениях замечательный, интеллигентный и печальный человек с
длинными темными усами скончался уже после того, как я эмигрировал из
Советского Союза. Как видите, даже в таких драконовских органах, как Военная
Цензура, сидят подчас здравомыслящие и хорошие люди.
Однако, если бы Ликаренко просто поставил свой разрешительный штамп,
этого было бы еще недостаточно. Ведь военный цензор проверяет рукопись