Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
24 >
предварительно, давая разрешение на публикацию лишь специальных сведений
военного характера. После этого материал поступает к цензору Главлита, и тот
принимает окончательное решение о возможности публикации. Текст
разрешительного штампа военной цензуры (мне много раз приходилось получать
этот штамп на статьях для нашего журнала) так и гласит: "Против
опубликования сведений военного характера, содержащихся в данном материале,
возражений нет. Окончательное решение о возможности публикации должно быть
принято органами Главлита". Так что если бы полковник Ликаренко ограничился
своим штампом и подписью, то потом цензор Главлита почти наверняка снял бы
отрывок.
И Ликаренко поступил куда хитрее. В ходе проверки текста военному
цензору предоставлено право вносить поправки, замечания, вычеркивать строки,
"если такие действия направлены на сохранение военной тайны". В самом
разрешительном штампе военной цензуры, текст которого приведен выше, есть
еще такая строка: "Наши замечания см. на страницах..." Конечно, места,
проверенные и исправленные военным цензором, подлежат такой же самой
проверке Главлитом, как и весь остальной текст. Но психологически дело
обстоит иначе. Если цензор Главлита видит в каком-то отрывке следы "работы"
своего военного коллеги, то полагает, что уж тут-то все в порядке, ибо
военный цензор привел текст в соответствие с цензурными требованиями. Такие
участки цензор Главлита почти всегда пропускает нетронутыми.
Хорошо это зная, Ликаренко "поработал" над отрывком о встрече Галлая с
Королевым-заключенным, вычеркнул там какие-то совершенно неважные слова,
сбоку на полях поставил, как водится, свои инициалы. И сработало! Цензор
Главлита то ли пропустил "крамольный" отрывок, то ли доверился авторитету
маститого Ликаренко -- но только отрывок, как видите, напечатан. И весь мир
может теперь проверить тот факт, что Главный Конструктор космических
кораблей, создатель первых советских спутников, академик, лауреат