Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
46 >
вез из Москвы в Горький, на завод "Красная Этна", три нажимных пружины
сцепления, снятых с английского автомобиля "Остин". Наш завод хотел, чтобы
"Красная Этна" (монополист по пружинам в СССР) навивал точно такие пружины
для "Москвича". Из этого ничего не вышло: на "Красной Этне" осмотрели
пружинки со вздохом, поставили на динамометр, на вибратор -- и печально
улыбнулись. "Такие пружины будем делать только при коммунизме", -- сказали
мне. На советском языке это означает "никогда".
Скопировать сцепление "Остина", как мечтали наши конструкторы, не
удалось. Пришлось пойти на упрощения и ухудшения. Этот упрощенный и
ухудшенный вариант сцепления работает на "Москвичах" по сей день. И
работает, конечно, неважно.
Я не работал в ракетной отрасли и лично не испытал тамошних "проблем"
такого рода. Но в этой промышленности у меня достаточно друзей. Не входя в
технические подробности, они заверяли меня, что в моей автомобильной
промышленности трудности с материалами и комплектующими изделиями -- просто
детская игра по сравнению с "проблемами", существующими у них.
Вернусь теперь к Королеву. Нет сомнения, что, понимая предстоящие
великие трудности, конструктор имел какой-то план борьбы с ними. Собственно
даже не "какой-то", а вполне определенный -- этот план выяснился из его
дальнейших действий. На ближайшее время его девизом, обращенным к
правительству, стало: дайте еще, а то нас обгонят. И это действовало. После
4 октября 1957 года, когда взлетел первый спутник, Королев получил нечто,
гораздо более для него ценное, чем "золотой дождь", -- он получил в свое
ведение сразу несколько предприятий и устроил из них что-то вроде
всесоюзного комбината по производству спутников.
Чего Королев, однако, не получил -- так это открытого признания. Хрущев
твердо решил, что этому не бывать, и навсегда сделал Королева и его
сотрудников "призраками". Эти люди, по адресу которых газеты упражнялись в