Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
58 >
ни один советский специалист, так или иначе причастный к ракетостроению, за
границу не выезжал. Допустить выезд -- значило создать опаснейший прецедент.
"Нет" -- сказал Хрущев.
У меня есть сведения частного порядка, что прежде, чем сказать свое
"нет", Хрущев консультировался с Чаломеем, которого, как мы уже знаем, ценил
и уважал. А Чаломей, ясное дело, высказался против: ведь корабль должен был
запустить не он, а Королев. Чаломей и так помирал от зависти -- тем более,
что постановлением правительства его и Янгеля обязали помогать Королеву в
разработке отдельных узлов проекта. А тут еще сознание того, что в случае
успеха соперники, так сказать, выйдут на мировую арену. Конечно, нет!
Разумеется, свое мнение Чаломей мотивировал "патриотическими" соображениями,
а против таких соображений в Советском Союзе возражать крайне опасно. И
Королев предпочел не возражать.
Он приступил к разработке космического корабля с капсулой, возвращаемой
на сушу. И сразу же увидел главную беду -- большой вес такой конструкции. В
самом деле, прочность аппарата, парашютируемого на сушу, должна была быть
куда выше, чем приводняемой капсулы. Это само по себе увеличивало вес, но
надо учесть еще и то, что скорость приземления требовалось сделать
минимальной -- стало быть, предстояло снабдить капсулу очень мощной
парашютной системой. Это опять же увеличивало и объем и вес. Снова замкнутый
круг...
Силой своего инженерного гения Королев разорвал и этот круг! Он
придумал, что космонавт должен перед приземлением катапультироваться из
кабины и приземляться на своем парашюте. Тогда скорость снижения пустого
корабля может быть гораздо выше, и его парашютная система -- меньше и легче.
Кроме того, Королев перенес все приборы и системы, не участвующие в
возвращении капсулы на землю, за пределы самой капсулы. По мысли Королева,
на орбиту должна была выходить вся выгоревшая верхняя ступень ракеты -- мы
можем называть эту ступень и второй и третьей, памятуя, что первая ступень