Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
63 >
недели, он начал работать еще яростнее, чем раньше. До того он состязался со
временем и с косной технологией; теперь вступил в поединок с самой смертью.
Но в первые месяцы 1961 года судьба, дотоле благосклонная, прямо-таки
обрушилась на советских ракетчиков каскадом несчастий. В феврале были готовы
для запуска две ракеты; одну выставили на старт с космическим кораблем, куда
поместили радиофицированный манекен космонавта м собаку. При заполнении
топливом потекла одна из мембран, и пришлось дать команду "всем в укрытие",
так как несколько минут взрыв казался неизбежным. По счастью, ракета не
взорвалась. Когда давление было снято и топливо нейтрализовано, Королев
принял решение не откладывать старта, а заменить ракету второй за оставшиеся
несколько часов. Он хотел победить судьбу. Однако не удалось и это. Ракета
взяла старт, но одна из связок тут же отказала, и на орбиту корабль не
вышел.
В советской печати и в биографии Королева нет и следов этого
драматического запуска, но эпизод с заменой ракеты перед самым стартом нашел
отражение в повести Ярослава Голованова "Кузнецы грома", опубликованной в
журнале "Юность". Полагаю, что именно этот эпизод, как-то просочившийся в
круги иностранных журналистов в Москве, дал пищу для упорных слухов на
Западе о том, что какие-то советские космонавты погибли до полета Гагарина.
Мне, во всяком случае, ничего не известно о такой трагедии.
Зато мне многое известно о гибели моего товарища по парашютному спорту
-- испытателя катапультной системы Петра Долгова. Он погиб, испытывая
систему приземления будущих космонавтов.
Испытания проходили таким образом, чтобы имитировать реальную
обстановку. На высоте 10 тысяч метров с тяжелого самолета сбрасывали
герметическую шарообразную капсулу, в которой сидел парашютист, одетый точно
так же, как будущий космонавт. Свободно падая на протяжении 3 тысяч метров,
капсула набирала примерно такую же вертикальную скорость, какую должна была