Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
68 >
степени риска и так далее, то его сразу заподозрили бы в трусости и в два
счета отстранили от подготовки. Карьера таких людей в СССР -- которые "не
сумели", "не выдержали" -- кончена. Поэтому при начальстве кандидаты в
космонавты изображали бодрость, старались особенно не умничать и запоминать
как можно лучше все, что им преподносилось на уроках и тренировках. Кроме
того, будущие "покорители космоса" знали, что от них в полете ровно ничего
не будет зависеть. От манекенов или подопытных собак они будут отличаться
только тем, что будут поддерживать словесную радиосвязь в полете и расскажут
потом о своих впечатлениях.
Главный конструктор космических кораблей -- так именовали Сергея
Королева при официальных обращениях к нему -- относился к кандидатам в
космонавты с покровительственным добродушием. В неслужебных разговорах
называл их "орелики", а в их отсутствие говорил "кролики-орелики", вовсе не
намекая на трусость космонавтов, а только на то, что они служат подопытными
кроликами для него и его коллег. Впрочем, ни один человек на свете так не
желал безопасного возвращения космонавтов и ни один столько не делал для их
безопасного возвращения, как Королев.
Но в то же время Королев, сам работавший "на полный износ" и
рисковавший жизнью, считал риск возможным и необходимым в космонавтике --
особенно в той авантюрной космонавтике, в которую был теперь вовлечен силою
событий. Очень характерно в этом смысле его письмо к жене с космодрома,
приводимое в официальной биографии (оно написано позже того времени, о
котором сейчас идет речь, но смысл от этого не меняется). "Наш девиз: беречь
людей, -- писал Сергей Королев. -- Дай-то нам Бог сил и уменья достигать
этого всегда, что, впрочем, противно закону познания жизни. И все же я верю
в лучшее, хотя все мои усилия и мой разум и опыт направлены на то, чтобы
предусмотреть, предугадать как раз то худшее, что подстерегает нас на каждом
шагу в неизведанное".