Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
74 >
Далее. В 1961 году отношения между Хрущевым и Мао Цзэ-дуном были уже
далеко не блестящими. Совершенно исключается, чтобы Хрущев принял решение
"спрятать" больного космонавта в Китае, тем самым открыв именно китайцам
такую важную тайну, как неуспех первого космического полета. Одно это
соображение, вместе с тем неоспоримым фактом, что В. Ильюшин действительно
лечился на китайском курорте, начисто опровергает часть версии, относящуюся
к нему.
Весь конфуз с заграничными сообщениями о каком-то неудачном полете
проистекает из советской секретности, порождающей и слухи, и газетные
"утки". Причем виноватыми в таких случаях всегда оказываются в СССР
"стрелочники". В данном случае вина была возложена на тех нерадивых
цензоров, которые пропустили в продажу тот злосчастный номер "Дейли уоркер".
По слухам, в почтовой цензуре был устроен настоящий погром. А вскоре после
этого покинул Москву и корреспондент "Дейли уоркер" Деннис Огден. Советское
начальство стало относиться к нему холодно...
Пятнадцатого апреля в Доме Ученых на Кропоткинской улице в Москве
состоялась пресс-конференция Гагарина. Председательствовал на ней Президент
Академии наук химик Несмеянов. О его скором преемнике Мстиславе Келдыше
никто тогда не знал: ему, "Теоретику Космонавтики", так же, как и "Главному
Конструктору" Королеву, чьи титулы без фамилий всячески склонялись в печати,
запретили даже появляться в зале. А позади Гагарина и академика Несмеянова
сидел за столом пресс-конференции рослый симпатичный человек, лицо которого
можно даже увидеть на фотографиях, опубликованных 16 апреля 1961 года в
советских газетах. Имя этого человека нигде не значилось, но мы-то, научные
журналисты, узнали его сразу: то был главный цензор по космосу Михаил
Галактионович Крошкин.
Этот человек появился на нашем горизонте в конце 1957 года, сразу после
запуска первого спутника. Появился он таинственным, типично советским