Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
8 >
Главный Конструктор настаивал на опубликовании имен всех награжденных
правительственными орденами за запуск спутника. Хрущев не посмел наказать
строптивого конструктора и пошел на компромисс: имена ученых опубликованы не
были, но всякие упоминания о Седове как об авторе спутника прекратились раз
и навсегда.
Возможно, именно тогда пробежала первая трещина в отношениях Хрущева с
Королевым. В дальнейшем эти отношения были неизменно прохладными. Хитрый и
циничный Хрущев имел, однако, отличный способ держать Королева "в узде", не
применяя к нему грубого насилия, как когда-то сделал Сталин. Об этом способе
будет рассказано в последующих главах.
Что касается отношений Королева с Брежневым и Косыгиным, поделившими
между собой должности Хрущева после октябрьского дворцового переворота 1964
года, то отношения эти по-настоящему определиться не успели: Королев умер
через пятнадцать месяцев после того, как Брежнев и Косыгин захватили власть.
Однако не подлежит сомнению, что у Королева появились надежды на лучшее. Он
уговаривал новых властителей сменить "космическую политику" на более
открытую, усилить научный обмен, объявить имена советских "закрытых" ученых.
Известно, что вскоре после захвата власти Брежнев и Косыгин выслушали
обстоятельный доклад Королева о состоянии дел -- как в Советском Союзе, так
и в Соединенных Штатах. Королев был предельно откровенен: он прямо сказал,
что советские исследования космоса велись до сих пор не по какой-либо
научной программе, а по принципу "любой ценой раньше американцев", но что
соблюдать этот принцип долго не удастся, так как и по ракетным двигателям и
по электронному оборудованию США далеко впереди. Королев объяснил Брежневу и
Косыгину -- людям с техническим образованием, -- какими методами по
настоянию Хрущева производился "обгон" американской программы Джемини, и
передают, что оба были поражены (об этих методах я еще расскажу подробно).
Королев сказал, что выпустить человека из корабля в космос, быть может, и