Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
84 >
такого рода.
Через семьдесят часов Терешкову спустили с орбиты. Она приземлилась в
самом жалком состоянии, и подбежавшие южно-уральские крестьянки стали над
ней причитать: "Ах, бедненькая!" Космонавтку умыли, положили в избе на
кровать и когда приступы тошноты миновали, выяснилось, что она страшно
голодна: три дня не притрагивалась к еде. Женщины тут же угостили Терешкову
всем, что у них было, -- хлебом и луком. В этот момент рядом с деревней
приземлился вертолет и забрал необычную "гостью с неба".
Позже, выступая перед публикой с рассказом о полете, Терешкова неплохо
использовала этот эпизод. В ее изложении он выглядел так. Колхозницы
встретили ее радушно и спросили, чем угостить. И ей захотелось простой
русской еды -- черного хлеба и лука. Такие истории действуют на известную
часть советского населения...
Валерий Быковский, вылетевший за двое суток после Терешковой и
приземлившийся почти одновременно с нею, тоже, конечно, был "первым". Он
пробыл в космосе дольше всех других. Тут надо отметить, что Быковский, как
космонавт, был полной противоположностью Терешковой. Его физическое
состояние в течение всех 119 часов полета было превосходным.
Так прошли последние полеты на кораблях "Восток". При желании их можно
было теперь повторять сколько угодно. Но американцы объявили, что программа
"Меркурий" закончена -- и "Восток" тут же сошел со сцены.
Здесь только остается отметить несколько любопытных подробностей,
связанных с этим этапом советских космических полетов.
С самого начала, с полета Гагарина, советское руководство внимательно
следило, как бы американцы не "вырвались вперед" по какому-нибудь показателю
- по числу полетов или витков или космонавтов. Королев должен был обеспечить
непрерывное "лидерство" в этом смысле. Поэтому, когда с полетом Малькольма
Карпентера 24 мая 1962 года американцы сравнялись в количестве орбитальных
запусков с Советским Союзом, в высших кругах появилось беспокойство. Оно