Леонид Владимиров. Советский космический блеф -
99 >
До того я встречал Хрущева много раз. Впервые я его увидел очень давно,
в 1936 году, когда был 12-летним "пионером", а Хрущев возглавлял московскую
партийную организацию. Тогда я "представлял" ему вновь открытый детский парк
Краснопресненского района, и он меня трогательно обнимал. Сие, конечно, не
означает никакого личного знакомства, однако облик и повадки Хрущева при
встречах с людьми были мне великолепно известны.
Но никогда не видел я Хрущева таким хмурым и грубым, как 7 сентября
1964 года. Вопреки своему обычаю, он ни разу не улыбнулся за время обхода
выставки. А когда к нему вдруг бросился какой-то сотрудник выставки с личным
письмом (в Советском Союзе упорно держится мнение, что прошение, поданное
лично в руки "вождя", удовлетворяется), Хрущев не принял конверта и сердито
крикнул: "Пошел прочь, подлец! Я сюда работать приехал, а ты мне бумажки
тычешь!" После чего беднягу перехватили "серые шляпы" и стали разбираться,
кто он и чего хотел.
Мое впечатление не единично. Я знал многих журналистов, работавших с
Хрущевым регулярно, и они все в один голос подтверждали то же самое: до
того, как в конце сентября 1964 года Хрущев отбыл на отдых к берегам Черного
моря, он был совершенно невыносим. Можно себе представить поэтому, какого
рода "напоминание" получил от него Королев -- он был перед отъездом
"хозяина" на Кавказ вызван для доклада о ходе подготовки к полету.
Утром 12 октября 1964 года автобус привез летчика-космонавта Владимира
Комарова, инженера Константина Феоктистова и юного врача Бориса Егорова к
подножию 38-метровой ракеты. Космонавты были в легких курточках. После
официального рапорта к ним подошел Королев, обнял каждого и расцеловал.
Никогда прежде он этого не делал.
Этой не совсем обычной нежности было немедленно дано официальное
объяснение. Все предыдущие космонавты были, дескать, в этот момент одеты в
скафандры, а человека в скафандре обнимать неудобно и как-то даже нелепо.