Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
19 >
отношении выбора времени есть забавное расхождение в этом эпизоде, к нему
вернемся в Сталинградской наступательной операции. Но здесь речь о другом.
Назвав имя маршала Жукова, фон Меллентин делает сочное примечание:
"Немногим известно, что Жуков ранее получил значительную подготовку в
Германии. Вместе с другими русскими офицерами он учился на организованных
рейхсвером военных курсах в 20-е. Некоторое время он был приписан к
кавалерийскому полку, в котором полковник Динглер служил в качестве
субалтерн-офицера. У Динглера сохранились живые воспоминания о буйном
поведении Жукова и его собутыльников и о значительном количестве спиртного,
которое они привыкли принимать за обедом. Ясно, однако, что с военной точки
зрения Жуков не потерял времени зря."
Ирония судьбы: орудием повержения вермахта стал Жуков, учившийся
грозному мастерству войны у рейхсвера. Враг так же приложил руку к военному
образованию своего победителя, как СССР к вооружению врага.
К чему было скрывать? Этого не стыдились те, чьи имена маршал с сугубым
уважением называл. Российская и германская военные школы шли в то время
голова в голову. Причем, сокрытие этого Жуковым имеет, я бы сказал, злостный
характер.
"В апреле 1941 года, не помню какого числа, мне позвонил И.В.Сталин:
-- Из поездки в Германию возвращается на родину министр иностранных дел
Японии Мацуока, - сказал он. -- Вам надо любезно принять его. (Слово
"любезно" он произнес с особым нажимом).
-- Какие будут указания?
-- Мацуока просто хочет познакомиться с вами.
Особенно теряться в догадках я не стал: видимо, у Мацуоки были свежи в
памяти события Халхин-Гола.
Спустя несколько дней начальник Отдела внешних сношений Наркомата
обороны доложил мне, что через два часа у меня будет Мацуока с переводчиком.
Точно в назначенное время открылась дверь и вошел, низко кланяясь,
Иосуке Мацуока.
Я любезно приветствовал его, справился о здоровье и поинтересовался, не