Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
2 >
мысль о писательстве. Детство мое оказалось приварено к стальному сюжету
войны и с вечера 21 июня 1941 года разворачивалось день за днем на фоне
незабываемых сводок Совинформбюро, многие из них я и поныне помню дословно.
С войны не вернулись мои кузены. А поражение моей любимой Красной Армии? О
ней сложено было так много песен, звучных и звонких, и мы так самозабвенно
распевали их в нашем детском саду No 31 города Киева: "Смотрите, родные,
смотрите, друзья, смотри молодая подруга моя, -- в бою не отступят, врагу не
уступят такие ребята, как я... " "Наша поступь тверда, и врагу никогда не
гулять по республикам нашим!". Какими словами описать наше недоумение?
Враг
не гулял, он овладел, не оставив нам ни вершка, Украиной, Белоруссией,
братскими и недавно воссоединенными Молдавией, Литвой, Латвией, Эстонией, он
был на Дону и Северном Кавказе и вышел к Волге в таком месте, что на карту
больно было глянуть. Боль поражений...
Сталин был любимым отцом и учителем нашим, за него мы, не медля, отдали
бы свои мальчишеские жизни. Невозможна ненависть сильнее той, что приходит
на смену столь большой любви.
Мои военные реминисценции стали забираться в тексты, где войной и не
пахло и где они были неуместны. Потребность написать книгу стала насущной.
Но писал я по памяти, под рукой не было многих необходимых материалов, и
ссылался я порой на авторов, на которых не стоило ссылаться. Во 2-м издании
приходится не только исправлять ошибки, но и оговаривать ссылки. Тем паче,
что под рукой теперь есть книги, на которые не стыдно сослаться.
Комментарий к жуковским мемуарам хотелось написать давно, и я соединил
оба замысла -- комментарий к мемуарам и соображения о причинах и следствиях
разгрома Сталиным РККА. Обе темы скованы историей, над сюжетом ее не
совершается насилия. Мемуары маршала, охватывая этот период, называют многих
участников драмы и описывают обстоятельства, которые именно Жукова привели
на его место в войне. Переписывая книгу, я не стал менять этого, ибо, со