Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
3 >
всеми оговорками, речь касается величайшего полководца ХХ века, того, кто,
скажем прямо, определил ход событий на Восточном фронте.
Переписывание далось не легче написания. Перечисление и разбор
множества странных совпадений, связанных со Сталиным, привели к тому, что,
завершая работу, могу лишь смиренно повторить слова Флобера: "Работа не
может быть окончена, она может быть лишь прекращена". Те, кто будет
писать
об этом после меня, возможно, используют книгу, важнейшим итогом которой я
считаю именно сопоставление этих недоказуемых и на чей-то взгляд ничего не
значащих случайностей.
Некоторые читатели 1-го издания книги выражали кто недоумение, а кто и
ярость промелькнувшим на страницах ее, особенно во 2-й части, призванием к
незабвению памяти честных солдат германской армии, павших на просторах СССР.
Но я не холодный историк, я писатель и в качестве такового, признаюсь, что
при написании книги ставил целью не только воспроизведение событий, но и
моральную их оценку, учитывая, что следующие за нами историки и писатели
начнут свою деятельность там, где мы завершаем свою. Это поколение и
сформирует этику своей эпохи.
Сталин спрятался за нападением Гитлера. После войны на немцев пало
клеймо сотрудничества с нацизмом. А клеймо сотрудничества со Сталиным пало
на советский народ, ибо КПСС, вопреки очевидности, отрицала секретные
протоколы к германо-советскому пакту и с ними агрессивность Сталина. Война и
связанные с нею боль и горечь двух обманутых народов вместо фактора
объединения стали барьером, а ложь надолго отделила народы СССР не только от
немцев, но даже от вчерашних союзников.
Странные вещи происходят ныне в исторической науке. Лучшие книги о
нашей войне написаны не нами, а историками английскими или
американскими{1},
притом в выражениях, которых российские авторы сторонятся ввиду наличия в
обиходе (нередко со времен войны) арсенала наработанных словесных штампов