Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
72 >
свою судьбу. Так было с Егоровым. Маршал был человеком Сталина. В конце
концов, можно быть грамотным военным, храбрым в бою, но -- мало ли маршалов,
которые дрожали перед женами... В мирное время трудно упрекать военных,
ставших чиновниками. Работают много, готовят армию к будущим испытаниям
тщательно и умело, но уже в рассуждении того, что вести ее в бой придется не
им. Роль сыграна, можно жить и наслаждаться жизнью в уважении и довольстве.
И не лезть на рожон. Тем паче что Сталин к началу репрессий успел набрать в
политической игре немало очков. Случись заварушка, маршал Егоров наверное
встал бы на сторону вождя. Быть может, он сделал бы это, сочувствуя
мятежникам, но ведь воинская дисциплина, верность присяге -- не пустые все
же слова.
Кто же из них настолько проникся будущим, чтобы, если представится
случай, переступить даже через это?
Вождь, конечно, не ошибся: первая восьмерка жертв как раз и состояла из
людей, подлинное отношение которых к нему не было тайной. Но толки о
заговоре остаются не подкрепленными. Ничем абсолютно. Многие современники (я
в том числе) счастливы были бы, найдись доказательство заговора командармов.
Вот это была бы подлинная их реабилитация -- не невиновности перед Сталиным,
но невиновности перед страной и собственной совестью.
Увы, не только доказательств -- даже свидетельств заговора нет, ни
письменных (их, скорее всего, и не было), ни устных, хотя замещение Сталина
любым другим деятелем партии было несомненным желанием каждого из его первых
жертв. Кроме этой нелюбви к Сталину в сетях истории не осталось ничего. И
это при том, что, в силу занимаемых должностей, первые жертвы общались со
множеством людей, а через руки лубянских старателей прошел после гибели
военных пласт самого драгоценного человеческого материала, оставив лишь
самые общие слова о желательности смены вождя. Более того, потом сгинуло
немало самих старателей, после них тоже остались протоколы допросов, но и в