Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
75 >
папку из тех, в которых бумаги готовят к докладу. Знакомясь с содержимым, он
понял, что это документы о Сталине. Сперва Штейн обрадовался, но, прочтя
бумаги, ужаснулся: это были донесения Сталина охранке. Штейн, прежде чем
показать документы Ягоде, повез их своему другу и бывшему начальнику
Балицкому, главе НКВД Украины. Тот ознакомил с папкой своего заместителя
Зиновия Кацнельсона. Бумаги подвергли негласной экспертизе, и она
подтвердила их принадлежность Сталину, почерк которого, впрочем, деятели
НКВД и так хорошо знали. Лишь тогда Балицкий предъявил папку Якиру и
Косиору. Так что в беседе по этому поводу участвовало как минимум пятеро:
Косиор, Якир, Балицкий, Кацнельсон и Штейн.
Серая папка в корне меняла положение дел. Вернее, могла изменить, но
при условии: армию поддержит партия. Лидерство Якира в противостоянии с
вождем напрашивается потому, что бумаги из Москвы привезены были в Киев,
хотя Косиор имел репутацию сталинца. Если бы сталинцем был и Якир, то
поступок Штейна со товарищи можно бы квалифицировать как коллективное
сумасшествие. Но они, работники ненаивного ведомства, были люди трезвые и
отдавали себе отчет в том, что такого рода папки безопаснее всего жечь.
Решение показать серую папку Косиору было свидетельством веры Штейна и его
товарищей в Якира и основательной надежды на то, что его авторитет привлечет
к делу и Косиора.
Станислав Косиор был видным украинским деятелем еще в Гражданскую войну
и Якира знал не понаслышке. Якиром трудно было не восхищаться, он был живой
легендой и кумиром войск, и Косиор был таким же поклонником
первого
матерщинника армии{26}, как и любой боец и командир РККА. Не таким
же, а
куда большим. Он общался с Якиром в деле и знал государственность его
мышления, огромную трудоспособность и цельную честность. Ответственность
Якира служила эталоном, это было качество, которого нельзя было достичь, на