Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
79 >
могущественных людей страны.
Он преувеличивал -- и могущество Якира, и готовность это могущество
использовать. Якир и имевший на него огромное влияние Гамарник несомненно
глядели на вещи трезво. Никакого заговора в стране, пронизанной сетью
НКВД-ОГПУ, состояться не могло. А открытый конфликт, кровопролитие в
обескровленной стране ради спасения собственных жизней -- чем бы тогда они
от Сталина отличались?{30}
Тем и отличались.
Ничто не состоялось. Под грохот всенародных торжеств по поводу
дарования народу солнца Сталинской конституции и эпохальных триумфов
социализма, под проклятья врагам трудящихся, посягающим на счастье народа,
на любимого вождя, подлый убийца тихо кончал по углам цвет страны. Военных
разобщили. Тухачевскому то объявляли о поездке в Англию на церемонию
коронования нового монарха, то вдруг о том, что на его жизнь готовится
покушение (не дьявольский ли юмор?) и ехать ему нельзя, но он постоянно был
затребован и вроде бы не имел оснований тревожиться. То же и с командующими
округами: их вызывали в НКО и ЦК, советовались по разным вопросам, давали
все новые поручения и выбирали в почетные президиумы собраний. Их женам
заботливый генсек наказывал беречь мужей, людей чрезвычайно ценных для
державы. На последнем этапе Тухачевского сняли с поста заместителя наркома и
перевели в Поволжский округ, якобы для непосредственного руководства
войсками и современного их обучения, но арестовали в первый же день, не
допустив к войскам. Якира известили о переводе в Ленинградский округ, вроде
бы равноценный Киевскому, где он тем не менее сразу терял важный пост члена
ЦК Украины. Тут же его вызвали в Москву, и он поехал и позволил арестовать
себя, зная, чем все кончится. Гамарник узнал о его аресте и застрелился,
едва сталинские соколы поскреблись к нему в дверь. Вождь всецело
контролировал положение. Факты делались ему известны еще до того, как