Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
83 >
пуле умолчали, дабы не возбуждать массы, и смерть объяснили разрывом сердца.
Дальнейший сценарий тот же: кремация, захоронение в кремлевской стене,
верный ленинец, лучший друг товарища Сталина, скорбь вождя, книги, портреты,
переименование городов...
Что ж, не пытали.
График арестов (и казней) продуман был и выполнялся до часов, до минут.
В уголовных делах Сталин опередил компьютер и пока остается непревзойден.
Предельно осторожно брали командующих округами.
Первым взяли Якира. И Уборевич был опасен, но Якир, отец солдатам,
непререкаемый авторитет, был любимцем РККА и командовал округом, который --
теоретически, конечно -- способен был разметать все на пути к Москве. Якира
брать следовало деликатно, его и переводить некуда было, его знали и любили
всюду. Тем не менее, объявлен был перевод Якира в Ленинград -- дабы
подвесить его до ареста: уже не командующий КОВО, уже не даст приказа идти
на Москву. Но и до Ленинграда допускать нельзя. Перевод мог вылиться в
демонстрацию любви и при прощании на старом месте, и по прибытии на новое.
Командующих округами брали вагонным методом, впервые опробованном на
Примакове. Тот, правда, выбил чекистов и с личной охраной забаррикадировался
в вагоне до получения гарантий от Ворошилова: ведь однажды Ворошилов уже
велел его освободить. Только вдуматься в то, как подло, умно и коварно все
готовилось... Примаков был подлинно живой легендой Гражданской войны. Он
даже среди командармов слыл героем. Его взяли самым первым и - отпустили под
ворошиловскую гарантию, чтобы всякий арестованный надеялся, что арест - не
конец, что нарком своей властью способен освободить его и даже вернуть на
пост... Какой подлый ход. И какой дальновидный. Конечно же, не
ворошиловский, а сталинский.
Но Якир гарантий не ждал и был взят в пути, кажется, в Брянске, сонным,
28 мая. Уборевича взяли 29-го, едва поезд вошел под дебаркадер Киевского
вокзала.
Вождь перевел дыхание. Одни командующие войсками без ремней и знаков