Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
97 >
противника и затем свежими резервами его, измотанного, разгромить. А как
будут выглядеть подставленные, можно себе представить.
Вот жуковская жестокость под Халхин-Голом в пересказе генерала
П.Григоренко:
Жуков назначал командиров в части и подразделения, и они должны были
добраться туда без провожатого до наступления рассвета. Добравшийся вступал
в командование и шел в бой. Не добравшийся шел под трибунал.
Голая степь, спросить не у кого. Да никто и не знает, операция
готовится в строжайшей тайне. Указателей на дорогах нет. Идет или едет
такой, согласия у него не спрашивали, когда назначали, а он, может, и не
рвался командовать, просто подошел по рекомендации начальства или по
собственному бравому виду, попался новому командующему на глаза, его и
назначили. К утру быть в части. А он заблудился, попал в другую. За это под
трибунал?
Но на войне как на войне. Жуков не мудрствовал, он руководствовался
поговорками и пословицами. "Назвался груздем -- полезай в кузов".
Производишь впечатление -- значит, хочешь его производить. Сам он не только
выглядел браво, он бравости этой соответствовал. И от других требовал. Не
соответствуешь -- значит, обманываешь выправкой. Вояка направление найдет,
днем ли, ночью, как всегда находил его Жуков. Если не нашел -- какой же ты
командир? Ты и в бою поведешь войска не в ту сторону.
Жуковский метод назначения командиров под Халхин-Голом был скрытым
конкурсом на командные должности.
Сурово? А не сурово по отношению к солдатам назначать командирами
лизоблюдов, ничего не умеющих, но страстно желающих командовать?
Нелепо идеализировать Жукова. Еще нелепее изображать его примитивным
солдафоном. В замкнутости своей он был изрядно сложен. Гуманистом он,
разумеется, не был, он полководцем был. Притом в стране, где десятки тысяч
отборных офицеров уничтожены были без вины в мирное время только потому, что
умны были. Ему ли, сыну такой эпохи, с его (все же!) кругозором,