Петр Межирицкий. Читая маршала Жукова -
98 >
церемониться со всякими во время военное?
Он понял и другое: настало время, когда вопрос цены не ставится.
Ставится лишь вопрос выполнения.
А с 22 июня 1941 года и способа иного не стало, как сбивать график
наступающего вермахта любыми мерами. Поскольку к вождю и не подступиться
было с планом маневрирования, если это связано было с временной хотя бы
потерей территории, считаться с потерями или даже считать потери стало и
вовсе нелепо.
Халхин-Гол -- синоним понятия "военное искусство". А искусство -- это
не совсем то, что мастерство.
Искусство = мастерство + вдохновение.
Халхин-Гол был вдохновенной операцией от начала и до конца -- от
момента, когда Жуков прибыл в Тамцак-Булак (мои заметки на полях мемуаров
маршала -- "Цаца и Барманцак". Так назывались озера, в районе которых
концентрировались войска для Сталинградской операции. И окружил Жуков под
Сталинградом тоже 6-ю армию... Почти мистические созвучия и совпадения...) и
(не без едкости) спросил командира 57-го Особого корпуса Фекленко, считает
ли тот, что можно за 120 километров от поля боя управлять войсками, и до
момента, когда, докладывая Сталину о завершении операции, упор сделал на
трудностях со снабжением, с тысячекилометровым кругооборотом машин и
колоссальным расходом бензина, который также надо было доставлять из
СССР{39}.
Именно в этой связи единственный раз поминает Жуков командарма-2
Г.М.Штерна, своего начальника и командующего созданным для Халхин-Гольской
операции Забайкальским фронтом. Упоминание стоит того, чтобы привести его
целиком:
"В преодолении этих трудностей нам хорошо помог Военный Совет ЗабВО и
генерал-полковник Штерн со своим аппаратом. Большую неприятность (так в
тексте. -- П.М.) причиняли нам комары, которых на Халхин-Голе великое
множество. По вечерам они буквально заедали нас. Японцы спасались
специальными накомарниками. Мы их не имели и изготовили с большим