Николай Яковлев. Маршал Жуков (Страницы жизни) -
40 >
танкист таранил его танк. А сороковой год во Франции - разве это война? Он
видел русскую пехоту под Сокалем. Как она шла в штыковую атаку! Вот это -
война! Так он говорил, а переводчик пересказывал нам, и било немного странно
слушать этот панегирик из уст умирающего врага на раннем июньском рассвете,
в чаду горящих бензовозов".
В этих боях было захвачено немало пленных. "Пленные, - заканчивает
Архипов, - как правило, спешили заявить, что не принадлежат к
национал-социалистам, и очень охотно давали показания. Подобное
психологическое состояние гитлеровских войск, подавленность и панику
наблюдать мне довелось очень и очень не скоро - только после Сталинграда и
Курской битвы". Таковы были первые последствия контрудара, подготовленного с
участием Жукова, для настроения гитлеровских вояк.
Баграмян вспоминает об одной из встреч с Жуковым, только что
вернувшимся из войск в эти неве- селые дни: "Начальник Генерального штаба
был хмур. Он молча кивнул в ответ на мое приветствие; из разговора я понял,
что Жуков считает действия командования фронта недостаточно энергичными и
целеустремленными. По его словам, много времени уделяется решению
второстепенных задач и слишком медленно идет сосредоточение корпусов. А
нужно определить главную опасность и против нее сосредоточить основные
усилия. Такой главной угрозой являются танковые и моторизованные группировки
противника, глубоко вклинившиеся в глубь нашей обороны. Поэтому основные
силы фронта при поддержке всей авиации должны быть брошены именно на эти
направления. Только так можно добиться .перелома в ходе пограничного
сражения".
Но перелома не случилось, хромало взаимодействие и управление войск,
подводила связь, неважно была организована разведка. Жуков надеялся
выправить положение. Его кипучую деятельность прервал 26 июня вызов в
Москву. Сталин просил немедленно вернуться - "на Западном фронте сложилась