Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
11 >
своих целей, мне чуждых и враждебных.
...Случалось потом, в особо тяжкие дни, вспоминать эту пытку духа на
Лубянке в феврале уже далекого двадцать восьмого года. Перебирая на "се
лады ее обстоятельства, в минуты малодушия я жалел, что в тот роковой час
не представилось другого выхода. Но никто больше никогда никаких сделок мне
не предлагал, и обходились со мной как с разоблаченным опасным врагом.
Впрочем, я всегда безобманно чувствовал: повторись все - и я снова упрусь,
уже ясно представляй, на что себя обрекаю...
Убедившись наконец, что своего им не добиться, очередной следователь
вдруг сделался подчеркнуто формален и деловит. Достал из ящика
заготовленный ордер на мой арест, демонстративно подписал и, молча показав
мне его, вызвал конвоиров. Двум тотчас появившимся свежим, подтянутым и
таким сытым парням в форме, лучившимся готовностью выполнить любое
приказание, он кивком указал на меня, процедив в виде напутствия:
- А теперь мы вас сгноим в лагерях!
- Ни хрена вы со мной не сделаете! - дерзко бросил я ему, уходя между
двумя стражами.
Но - Боже мой! Сколько раз пришлось мне впоследствии вспоминать эту
угрозу! Ведь и вправду - едва не сгноили...
Когда в глазке раздалось: "Собирайся с вещами!", - я понял: воли мне
не видать. Предстоит Бутырка. И стало страшно жаль покидать свое
двухнедельное пристанище - чистую, тихую камеру в бывшей гостинице во дворе
старейшего страхового общества "Россия". Огромное здание, обращенное во
внутреннюю тюрьму, стало подлинно глухой могилой, из которой никогда не
было совершено ни одного удачного побега.
У заключенного вырабатывается страх перед всякой переменой, как бы
дурно и убого ни было место, где он как-то обжился и приспособился.
Звериное чувство норы. Неведомое впереди выглядит грозным и коварным.
Всякие переводы и переезды - ступенями лестницы, сводящей все ниже и ниже.