Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
12 >
И когда я собрался и присел с узелком в руках в ожидании, мне уже не
вспоминалось, какой жуткой клеткой показалась мне в первые мгновения эта
тесная комнатенка с оконной решеткой во всю стену. Страшило предстоящее.
Мне было предъявлено обвинение в контрреволюционной агитации - статья
УК 58, пункт 10, предусматривающий широчайший диапазон кар: от
кратковременной высылки до многолетнего заключения и даже высшую меру при
отягчающих обстоятельствах. Следователь раза два нудно и вяло меня
допрашивал. Я от-вечал односложно, никак не поддаваясь его попыткам вызвать
на спор о власти и порядках, где бы он мог подловить ме.ня на антисоветских
взглядах. Протоколы получались пустопорожними, и я продолжал считать, что
"побьются, побьются, да и отступятся". В крайнем случае запретят на три
года проживать в Москве...
Но при таком исходе обычно сразу освобождают - следователь отбирает
расписку с обязательством выехать в указанный срок. Вызов с вещами безо
всякой расписки означал: из-за решеток меня не выпустят. И стало не по
себе, когда дверь распахнулась и из коридора мне сделали знак выходить.
Помимо дежурного, там стоял конвоир с бумажкой - накладной, без которой
меня в дальнейшем, как ценный груз, уже больше не перемещали.
Подобные мытарства описаны многажды. За рубежом и в самиздатовских
рукописях рассказывается о большевистских тюрьмах, в советских книгах - о
порядках у фашистов и диктаторов. Однако суть их и подробности неразличимы,
и "еще одно" повествование о набитых арестантами машинах, обысках и
вошебойках, раздевании с отбиранием ремней и очков, отпарыванием пуговиц, о
перенаселенных камерах, о двух-, а то и трехъярусных нарах,
тюремщиках-садистах и угрюмых коридорных, об издевательствах и избиениях,
об изощренных способах превращать человека в мычащее безвольное существо,
обо всей усовершенствованной технике содержания наловленных противников и