Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
22 >
Я чувствовал, что он ищет, кому рассказать о себе и своих, очевидно
нелегких, переживаниях. И однажды, в заключительную свою инспекционную
прогулку по камере, заговорил с ним. Услышал я рассказ тягостный и
поучительный...
На разные лады рисовались людям возможности, открывшиеся перед ними на
просторе, усеянном обломками разрушенного мира: созидай себе новый на
освободившемся месте! Кто простодушно уверовал в свою миссию устроителя
земного рая; кому мерещилась свобода, расковавшая угнетенный разум, расцвет
духовных сил человека. Иной видел наступление сроков расчета за вековые
обиды, День отмщения, перешедшего из рук Провидения в человеческие; тот
возликовал, полагая, что дорвался до вожделенных благ, даваемых властью и
безнаказанностью...
Леву революция застала старшеклассником городского училища в одной из
западных губерний. С отменой черты оседлости его. семья переселилась в.
Москву. Однако он не стал завершать образования, полагая, что познал
достаточно для осуществления давно занимавших его мечтаний. "Иные мрежи его
уловляли..." Щестнадцатцлетний подросток сделался, завсегдатаем черной
биржи, свел знакомства в банках. И в короткие сроки объединил водруг себя
группу, или, называя вещи своими именами, - шайку лиц со служебным
положением, позволявшим проводить крупные финансовые операции, приносившие
всем участникам баснословные доходы. Мне теперь не вспомнить, в чем
заключались эти махинации, но я никак не забуду поразившую меня их
элементарную простоту. Можно было изымать из кредитных учреждений содидные
суммы так, что никакие ревизии, не могли обнаружить подлога.
Я имел перед собой несомненного финансового гения. Он еще на школьной
скамье усмотрел в непроницаемой броне государственной валютной системы щели
и лазейки, где не срабатывали никакие контроли. Правда, то было время
расцвета нэпа, зарождения торгсинов, валютной биржи и двойного курса денег,