Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
3 >
насилия. И если до этого внезапного озарения - или помрачения? -
обрубившего крылья надежде, я со страстью, усиленной гонениями, прибегал к
тайной утешной молитве, упрямо держался за веру отцов и бывал жертвенно
настроен, то после него мне сделалось невозможным даже заставить себя
перекреститься... И уже отторженными от меня вспоминались тайные службы,
совершавшиеся в Соловецком лагере погибшим позже священником.
То был период, когда духовных лиц обряжали в лагерные бушлаты,
насильно стригли и брили. За отправление любых треб их расстреливали. Для
мирян, прибегнувших к помощи религии, введено было удлинение срока -
пятилетний "довесок". И все же отец Иоанн, уже не прежний благообразный
священник в рясе и с бородкой, а сутулый, немощный и униженный арестант в
грязном, залатанном обмундировании, с безобразно укороченными волосами -
его стригли и брили связанным, - изредка ухитрялся выбраться за зону:
кто-то добывал ему пропуск через ворота монастырской ограды. И уходил в
лес.
Там, на небольшой полянке, укрытой молодыми соснами, собиралась кучка
верующих. Приносились хранившиеся с великой опаской у надежных и
бесстрашных людей антиминс и потребная для службы утварь. Отец Иоанн
надевал епитрахиль и фелонь, мятую и вытертую, и начинал вполголоса.
Возгласил и тихое пение нашего робкого хора уносились к пустому северному
небу; их поглощала обступившая мшарину чаща...
Страшно было попасть в засаду, мерещились выскакивающие из-за деревьев
вохровцы - и мы стремились уйти всеми помыслами к горним заступникам. И,
бывало, удавалось отрешиться от гнетущих забот. Тогда сердце полнилось
благостным миром и в каждом человеке прозревался "брат во Христе".
Отрадные, просветленные минуты! В любви и вере виделось оружие против
раздирающей людей ненависти. И воскресали знакомые с детства легенды о
первых веках христианства.
Чудилась некая связь между этой вот горсткой затравленных, с верой и