Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
32 >
слушал внимательно, однако - это улавливалось - не хотел поступаться своими
оценками. Опытный Шклявер относил их к разряду иллюзий и продолжал
настаивать:
- Я не политик. Я всего-навсего присяжный поверенный, имевший всю
жизнь дело с людьми, доверявшими мне свои деньги. И потому не берусь
предсказывать, что будет с государством. Зато судьбу рубля предвижу точно:
через месяц-другой он не будет стоить и бумажки, на какой напечатан. За
границей мы пока пользуемся доверием. Но это ненадолго. Деловые люди -
народ трезвый и скоро раскусят, как быстро надвигается на Россию деловое
банкротство. Курс рубля еще кое-как держится - это чудо. Есть социалисты,
Альбер Тома, Ллойд Джордж... Они верят Керенскому, пока в его кабинете
остаются известные на Западе фигуры... Если вы сегодня не разрешите
перевести ваши вклады нашим партнерам в Англии, я не поручусь, что завтра
буду в состоянии это сделать. Хотите ехать вместе? Мы уезжаем через две
недели в Париж - сын закончит образование в Сорбонне, и вы поместите туда
своих детей... или в Оксфорд. Решайтесь! Дорогой Василий Александрович, мы
с вами не можем рисковать - у нас семьи. А в России разгорается пожар,
рядом с которым пугачевщина, жакерии, девяносто третий год будут выглядеть
пустяшными волнениями... Да, да, он тем более страшен, что его будут
раздувать извне силы, враждебные России, поверьте старому другу. Хотите, я
закажу для нас заграничные паспорта и билеты в одном поезде с нами? Мы едем
через Або...
О, эти магические названия! Сорбонна, Оксфорд... Если дедам мерещились
Гейдельберг и Иена, то для многих из нас именно Сорбонна и Оксфорд
воплощали вершины мыслимой учености. Я готовился поступить на факультет
восточных языков, открывавший путь к дипломатической карьере. Знаменитые
средневековые колледжи Оксфордского университета, где уже не первое
столетие изучают языки Востока, рисовались мне прочной ступенью для