Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
4 >
надеждой внимающих каждому слову отца Иоанна зэков и святыми и мучениками,
порожденными гонениями. Может, и две тысячи лет назад апостолы, таким же
слабым и простуженным голосом вселяли мужество и надежду в обреченных,
напуганных ропотом толпы на скамьях цирка и ревом хищников в вивариях,
каким сейчас так просто и душевно напутствует нас, подходящих к кресту,
этот гонимый русский попик. Скромный, безвестный и великий...
Мы расходились по одному, чтобы не привлечь внимания.
Трехъярусные нары под гулкими сводами разоренного собора, забитые
разношерстным людом, меченным страхом, готовым на все, чтобы выжить, со
своими распрями, лютостью, руганью и убожеством, очень скоро поглощали
видение обращенной в храм болотистой поляны, чистое, как сказание о
православных святителях. Но о них не забывалось...
Ведь не обмирщившаяся церковь одолевала зло, а простые слова любви и
прощения, евангельские заветы, отвечавшие, казалось, извечной тяге людей к
добру и справедливости. Если и оспаривалось в разные времена право церкви
на власть в мире и преследование инакомыслия, то никакие государственные
установления, социальные реформы и теории никогда не посягали на
изначальные христианские добродетели. Религия и духовенство отменялись и
распинались - евангельские истины оставалидь неколебимыми. Вот почему faK
ошеломляли и пугали открыто провозглашенные принципы пролетарской "морали",
отвергавшие безотносительные понятия любви и добра.
Над просторами России с ее церквами и колокольнями, из века в век
напоминавшими сиянием крестов и голосами колоколов о высоких духовных
истинах, звавшими "воздеть очи горе" и думать о душе, о добрых делах,
будившими в самых заскорузлых сердцах голос совести, свирепо и беспощадно
разыгрывались ветры, разносившие семена жестокости, отвращавшие от духовных
исканий и требовавшие отречения от христианской морали, от отцов своих и
традиций.