Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
44 >
насильственные пути. Он верил в силу убеждения, рисовал себе свободные,
открытые трибуны, форумы, где из столкновения мнений рождается истина!
За те два с лишним года, что отец прожил после революции, уже
отчетливо и бесповоротно определилось: захватившие власть большевики
озабочены в первую очередь подавлением свободного слова, проблесков
самостоятельной мысли, истреблением всякого сопротивления. Им нужно
заставить признать себя единственным выразителем воли народа и вождем,
которому все обязаны слепо подчиняться. Круто укрощаемый мужик и несколько
мягче взнуздываемый рабочий должны были отождествлять себя с властью.
Но говорить об этом, разоблачать самозванство и обман, растолковывать,
что железная решетка новых ио-рядков ведет к закабалению и образованию
олигархии, уже было нельзя. Да и бесполезно: в первые годы революции язык
разума и сердца не мог быть понят и услышан. В возбужденной толгае всегда
восторжествует дерзкий демагог, льстящий ее настроениям, и будет посрамлен
разумный, увещевающий голос.
Очень тяжелыми, трагически грустными должны были быть размышления и
переживания русских просвещенных людей, оказавшихся у разбитого корыта
своих человеколюбивых бескорыстных идеалов, какими они жили вплоть до
октябрьского переворота семнадцатого рубежного года. Тем более тяжелыми,
что темным и гибельным виделся им путь, на который столкнули Россию новые
правители. Им, мечтавшим о пробуждении и расцвете русской души. И где-то в
глубине сознания должно было томить раскаяние, понимание своей, пусть
косвенной, вины перед царем Освободителем, мудро и бесстрашно направившим
Россию по верному пути справедливого устройства, процветания и дэстойной
жизни...
И, быть может, милостью Божией был для отца сердечный приетуп, унесший
его в могилу на пятьдесят восьмом году жизии. Он увидел только цветки, еще
мог держаться слабой надежды... Ягодки завязались ч"рез десяток свирепых и