Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
45 >
кровавых лет.
Глава
ТРЕТЬЯ
В Ноевом ковчеге
Здесь тихо. Почти просторно. И - главное - дверь в коридор постоянно
не заперта. Можно, когда вздумаешь, без надзора проследовать в отхожее
место. И там никто за тобой не присматривает и не торопит: свобода! После
толкотливой и душной камеры тюремная больница была курортом. Повезло и с
соседями: тихие, спокойные люди - все больше молчат, лежат с книгой или,
как я, отсыпаются.
Мне удалили аппендикс. Операция прошла легко, и я полеживаю -
расслабленно и умиротворенно. Отчасти потому, что расписался в уведомлении
об окончании следствия. Иначе говоря, знаю, что меня не станут больше
таскать на допросы и дополнительно "шить" - по перенятому у уголовников
словечку - какое-нибудь состряпанное дело. Следователи, видимо, решили:
наскреб-лось достаточно, чтобы Тройка или Особое совещание уцепились за
видимость провинности и могли "по совести" влепить мне срок. Приобретенные
за четыре месяца тюрьмы опыт и знания позволяли угадать исход: мне
предстоит трехлетняя высылка, к какой обычно присуждают "болтунов", как
окрестили "агитаторов" - рассказчиков анекдотов и веселых неосмотрительных
людей, отпускающих острые шуточки по поводу порядков. С такой перспективой
я вполне примирился. С воли передали, чтобы я выбирал Ясную Поляну, где
меня устроят друзья семьи.
Итак, я ждал. Коротал как мог время и воображал будущее. Судьба,
думается, распоряжается так, чтобы я взялся всерьез за дело: от
дилетантских попыток писать перешел к серьезной литературной работе.
Скрашивал ожидание и близкий мне человек.
Георгий Михайлович Осоргин был несколько старше меня. Уже в
четырнадцатом году он новоиспеченным корнетом отличился в лихих
кавалерийских делах. Великий князь Николай Николаевич лично наградил его