Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
47 >
молодость, оттаял и говорит вежливо, мягко, как умели все Романовы...
Убежденный, не ведающий сомнения монархист, Георгий был предан памяти
истребленной царской семьи. Как раз он был в числе офицеров, участвовавших
в попытке ее спасти, был выдан и присужден к расстрелу. По какому-то случаю
его амнистировали, а спустя немного лет снова схватили.
Приговоренный к десяти годам, Георгий отбывал срок в рабочих корпусах
Бутырской тюрьмы. Должность библиотекаря позволяла ему носить книги в
больничную палату. Будто перечисляя заглавия иностранных книг, он
по-французски передавал мне новости с воли, искоса поглядывая на
внимательно и тупо слушающего нас надзирателя.
Именитый, старинный род Осоргиных вел свою генеалогию от св. Иулиании.
Приверженный семейным традициям, Георгий наследственно был глубоко
верующим. Да еще на московский лад! То есть знал и соблюдал православные
обряды во всей их вековой нерушимости - пел на клиросах и не упускал случая
облачиться в стихарь для участия в архиерейском служении...
Как-то Георгий зашел проститься.
- Слава Богу, удалось-таки выхлопотать перевод в лагерь, - с
облегчением сказал он. - Отправят на Соловки. На Соловецкие острова! Чистое
небо, озера... Святыни наши. Ходить ведь буду по какой земле? На ней
отпечатки стоп Зосимы и Савватия, митрополита Филиппа...
От него же я узнал: справлявшиеся обо мне в прокуратуре близкие
подтверждают, что меня вышлют.
Воистину, "что нашего незнанья и беспомощней, и грустней..." Я отбыл
на Соловках два неполных срока - и вернулся. Осоргин нашел там свою смерть.
Вскоре после своего водворения в лагерь... "Кто смеет молвить "до свиданья"
чрез бездну двух или трех дней?"
...В один день со мной такую же операцию аппендицита сделали моему
соседу по койке Махмуду Мамедову, уроженцу Закавказья. Случайная и недолгая
эта встреча запомнилась навсегда.
В то время в Бутырке их было около трехсот, ссылаемых на Соловки