Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
48 >
членов партии мусаватистов. Цвет тюркской - по-позднейшему, азербайджанской
- интеллигенции... Мне открылся мир неведомый и своеобразный.
Мир небольшого народа, отчаянно отстаивающего свою самостоятельность.
Свои традиционные воззрения и обычаи дедов.
Когда потом пришлось бок о бок жить с мусаватистами на Соловках, я
видел, каким сыновним уважением окружены у них седоголовые, как заботливо
следят старшие, чтобы никто не был обделен за братской трапезой, как
внимательны к тем, кто ищет уединения для молитвы... По ним я мог судить,
насколько далеко зашло за минувшее десятилетие одичание русского общества.
Как ожесточились характеры по сравнению с окраинным народом, куда позднее
проникли и где на первых порах осторожнее внедрялись заповеди новой морали.
Смуглый, почти черный на белизне постели, Махмуд сидит, скрестив
по-восточному ноги. Он рассказывает о своем крае.
Хотя Махмуд был учителем в районном городке, в нем так очевидна
слитность с природой. И чудились мне в певучих интонациях его голоса
приглушенные звуки пастушьего табора, разносящиеся над горными пастбищами и
пустынными ущельями его родного Карабаха.
Веснами всей семьей, с барантой, коровами, с навьюченными домашним
скарбом лошадьми откочевывали в горы, на пастбища, к заснеженным вершинам.
И там, в шатрах, устланных коврами, подолгу жили, изготовляя сыры и молясь
Аллаху. Месяцы жизни под близкими звездами, в сосредоточенной тишине
пустынных гор - и осеннее возвращение в долины, к людям, в мир насилия и
противоречий. Они вступали в него, и постепенно размывались накопившиеся в
душе примиренность и покой, меркли ощущения сына земли, смиренно
склоненного перед начертаниями правящей миром Высшей Духовной Силы...
События захлестнувшей Россию революции разливались по Закавказью,
наслаиваясь на местные соперничества и национальную рознь. Обстановка эта
развязывала руки для сведения счетов между кланами и общинами, для расплаты