Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
50 >
Сильные своей спаянностью, они были готовы за него бороться. Среди них были
европейски образованные, знающие иностранные языки и историю революционного
движения политические деятели, испытавшие гонения в царское время. Они
ждали чего-то вроде поднадзорной жизни прежних ссыльных...
Я тоже не унывал, хотя всего неделю назад, расписавшись в ознакомлении
с постановлением Особого совещания, порядочно пал духом: я готовился к
ссылке [Поясню современному читателю, не посвященному в оттенки тогдашней
шкалы мер пресечения: ссылка отличалась от более легкой высылки. Последняя
предполагала свободный выбор места жительства, из которого исключалось
некоторое количество городов: был "минус шесть" (самое легкое), "минус
двенадцать" и чуть ли не до "пятидесяти двух". Ссылка назначалась в
отдаленные места и сопровождалась жесткой регламентацией передвижения,
периодическими явками на регистрацию, ограничениями вида работы
(исключались ответственные и административные должности, ссыльные пополняли
кадры чернорабочих) и т. д.], а присудили меня к трем годам заключения в
лагерях с последующими ограничениями.
Отчасти утешило тщеславное рассуждение: в лагерь попадают все же
личности, сочтенные опасными. Чем я хуже других? В конце концов, я иду по
стопам Георгия, разделяю участь многих родственников и знакомых, порядочных
людей, которым, говоря начистоту, не по пути с режимом, основавшимся на
насилии, лжи и демагогии. Мы в лагере будем вместе - кучка несогласных, не
сдавшихся и больше не обязанных притворяться и лгать. Навесили нам ярлыки
"контриков" - так будем их достойны!
Не понюхав лагерей, я полагал, что заключенный там может быть самим
собой, сохранить свое лицо. И не знал, что попадаю на Соловки в канун
изменений, которые должны стереть без остатка следы сходства советских мест
заключения с царскими политическими централами. Не знал, что скоро придется
захлебнуться в современных удушливых эргастулах, отстаивая, забыв обо всем