Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
55 >
конвейеру действовать безостановочно...
Хватало дела и охранникам из заключенных. Эти дюжие, мордастые,
отъевшиеся парни со знаками различия на рукавах, окрещенные
зубоскалами-урками хлестко и непристойно, упарились и охрипли.. Отбиты
кулаки и сел голос - надо оправдать льготный паек, оказанное доверие! И не
только это. Безнаказанно чинимое, поощряемое насилие прививает вкус к нему:
бить и унижать становится потребностью. Всхлипы и стоны вызывают
остервенение. Молчаливо сносимые удары - желание забить до смерти.
И хотя наш этап был отчасти пощажен - нас, когда рассосались потоки
принимаемых и отправляемых, "оформляли" сравнительно спокойно, впечатление
от такого цинически откровенного метода ударяло обухом по голове. Пусть
память и хранила расправы и насилия первых лет революции, да и в тюрьме не
миндальничали, но еще не приходилось убеждаться, чтобы произвол возводился
в систему. Да к тому же развернутую в таких масштабах...
Сознание своей артельности поддерживало в мусаватистах надежду
отстоять права "политических". Я же знал: увиденное - это отражение моей
участи.
...Осматривавший этап лагерный врач, грубо и нетерпеливо сорвав
прилипшие повязки, освободил меня на три месяца от общих работ. На первых
порах это ограждало от тяжелых испытаний. Но в ушах стояли матовые стуки
ударов и падений, беспощадная брань и угрозы; но перед глазами - искаженные
лица избиваемых, не видящих конца кошмару!
"Тут Соловецкий лагерь особого назначения, там-тара-рам,
пере-там-тара-рам! - лихо неслось над онемевшей толпой. - Тут по струнке
ходить будете! Дурь выколотят!" И выколачивали. А с "дурью" и душу живу.
Соловецкий лагерь особого назначения... сокращенно СЛОН. Изображение
этого мудрого и кроткого животного сделалось официальной эмблемой лагеря.
И вот я - уже заведенный в зону Кемьперпункта зарегистрированный зэк
на списочном составе Соловецкого лагеря. В бараке мне указано место на