Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
62 >
иокидает меня и здесь, на палубе. А тут еще этот малодушный, слабый
человечек, уцепившийся за юродство, как за сдаеение. Досадно за
собрата-интеллигента, играющего такую комедию, применяемую уголовниками, но
и осуждать ие велит совесть: не хватило стойкости!
Из-под вздетого форштевня обозначились очертания берега - темной
неровной линии над обрезом моря - с четким белым пятном строений. Как ни
мало интересовались мы, русские люди начала века, историей своей церкви,
как ш равнодушно, а то и предвзято, ни относились к монашеству, - обаяние
Соловецкого монастыря пережило наводнение трезлых позитивных воззрений. И в
то безвременье молва о тунеядцах монахах, корыстью, ленью и блудом
порочащих православные обители, обходила Соловецкую. И в чуждом древнему
благочестию Петербурге знали, что на Соловках - строгий устав и Ч!ин служб
едва не дониконовские. Что туда стекаются мужики из разных губерний -
молиться и работать на святых угодников Зосиму и Савватия. А когда началась
война с Германией, монастырь откликнулся по-минински: тряхнул богатой
казной, открыл в столице лазарет на шестьсот коек. По примеру монастырей
XVII века - оплотов веры и государства - жертвовал отечеству крупные суммы.
Вход в бухту вешили каменные глыбы с огромными крестами из
лиственницы. Открылись белые силуэты обезглавленных соборов и колокольни.
Купола заменены пирамидальными тесовыми крышами. Но неизменными, такими же,
как на старых гравюрах, высились на монастырской стене тяжелые башни с
конусным верхом. Эта сложенная из гранитных валунов ограда, казалось, стоит
вне времени. И когда потом доводилось вновь и вновь ее видеть, первое
впечатление - вечности созданного - не сглаживалось.
Прежние путешественники на Соловецкие острова рассказывали о слезах, о
сиявших счастием лицах богомольцев, при виде седой обители забывавших беды
многотрудной жизни. Я был слишком человеком своего времени, закрытым для