Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
67 >
задумываться над тем, что обусловило его водворение в лагерь, как и меня,
на три года. Он работает в привычной конторской обстановке, за столом со
счетами. Имеет пропуск в "управленческую" столовую, поселен очень сносно. О
чем тужить? Чего ждать?.. Я смутно запомнил этого человека, в общем-то
легкого для совместной жизни, воспитанного и молчаливого. И начисто забыл
его имя. Зато другого своего сокелейника я сейчас словно вижу и слышу.
Был он с виду типичный рурский батюшка - добродушный, полный,
приземистый, приветливый. Небольшая бородка и мягкие пухловатые руки.
- Ну что тут у вас? - говорил с порога кельи отец Михаил. - Что
хорошего слышно?
Непременно хорошего! Ни десятилетний срок, ни пройденные испытания не
отучили отца Михаила радо; ваться жизни. Эта расположенность - видеть ее
доброе начало - передавалась и его собеседникам: возле него жизнь и впрямь
казалась светлее. Не поучая и не наставляя, он умел рассеять уныние - умным
ли словом, шуткой ли. Не прочь был пошутить и над собой.
Отец Михаил нисколько не погрешал против истины, говоря, что не
тяготится своим положением и благодарит Бога, приведшего его на Соловки.
Тут - могилы тысяч праведников. И молится он перед иконами, на которые
крестились угодники и подвижники. Вера этого ученого богослова, академика,
была по-детски непосредственной. Верил он всем существом, органически.
Из нашего каждодневного общения я вынес четкое впечатление о нем как о
человеке мудром и крупном. По манере жить, умению входить в дела и нужды
других можно было судить о редкостной доброте - той, что с разумом. Его
находчивость и острота в спорах позволяли представить, как блистательны
были выступления депутата Государственной Думы священника Михаила
Митроцкого с ее трибуны.
...Духовенство на Соловках поголовно зачислялось в роту сторожей. Отец
же Митроцкий подшивал бумаги в какой-то конторе Управления. На работу он