Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
86 >
книгах своих и воспоминаниях старается замкнуться в цитадели "чистого
искусства", отгораживающей от критики порядков, не позволяет себе судить о
политике, то поступками своими - выступлениями в защиту гонимых,
действенным сочувствием к жертвам травли - подтвердил репутацию честного и
достойного человека.
В среде советских литераторов, где трудно выделиться угодничеством и
изъявлениями преданности партии, Катаев все же превзошел своих коллег. Ему
нужно было сначала заставить простить себе отца-офицера и собственные
погоны в белой армии, потом - добиться реальных благ, прочного положения,
Ради этого в возрасте, когда, по старинному выражению, пора о душе думать,
Катаев не гнушался, взобравшись на трибуну, распинаться в своей пылкой
верности поочередно Сталину-Хрущеву-Брежневу, обливать помоями старую
русскую интеллигенцию, оправдывать любое "деяние" власти - хотя бы самое
тупое и недальновидное, - внести посильную лепту в охаивание травимого,
преданным псом цапнуть того, на кого науськивают, лгать и лицемерить,
льстить без меры. Глухой к голосу совести, не понимающий своей
неблаговидной роли, брезгливости, с какой обходят его прежние знакомые,
Катаев тем более возмущает чувство справедливости, что ему было дано от
рождения во всем разбираться и понимать: не неграмотным деревенским
пареньком встретил он революцию, не могла она обольстить его. С открытыми
глазами оправдывал он насилие и клеймил его невинные жертвы...
Но нет ныне Лермонтовых, способных бросить негодяям в лицо "железный
стих, облитый горечью и злостью". Да и прошли давно времена, когда
бесчестье угнетало человека: понятие это скинуто со счета. Во всяком
случае, в кругу современных "толпящихся у трона" литераторов.
Дивиться ли тому, что ныне пишут о Соловках, куда зазывают рекламные
туристские проспекты... "Спешите посетить жемчужину Беломорья, живописный
архипелаг с уникальными памятниками зодчества!"