Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
9 >
lorsqu'ils embetent les braves gens" [Всегда приятно подразнить шпиков,
когда они досаждают порядочным людям (фр.)], - посмеивался он.
Это произошло около полудня. А глубокой ночью меня, после бесконечной
процедуры опроса, обыска, отбора вещей, завели в камеру внутренней тюрьмы.
Более полусуток провел я в кабинете следователя. Если и до этого
искуса у меня не было иллюзий - еще в самом начале, еще в семнадцатом году,
мне, юноше, стало очевидно, что отныне беззаконие займет место закона, лишь
для видимости порой рядясь в его одежды, - то Диалог с подручными
Дзержинского, "рыцаря революции", убедил окончательно: правосудием тут и не
пахнет. Петрово зерцало лежало, разбитое вдребезги, у порога этого
управления - главного блюстителя новой классовой справедливости!
Мне цинично и неприкрыто был предложен выбор: сделаться сексотом, то
есть доносчиком, "шпынем", - или садиться за решетку.
- Видите ли, - вежливо и толково, не опуская глаз, точно рассуждая о
выборе профессии или места жительства, объяснял мне щуплый и говорливый
человек лет сорока, в военной форме с петлицами, похожий одновременно на
давешних агентов и на интеллигента средней руки, - иностранцы относятся к
вам с Доверием, вам легко завести среди них связи, которые окажутся для нас
полезными. От вас потребуется только слушать, иногда выспрашивать,
запоминать и... передавать нам.
Тщетно было бы возмущаться подобным предложением: обрабатывавшим меня
то в одиночку, то вместе двум следователям попросту нельзя было бы
объяснить отвращение к ремеслу доносчика. И я, как умел, отговаривался
неспособностью играть роль тайного агента, неизбежностью провала.
- Коль на то пошло и ПЫ настаиваете, чтобы я делом доказал свою
лояльность, - отбивался я, - пригласите меня на гласную должность, без
нужды маскироваться: надену форму, буду у вас переводчиком.
Они попеременно взывали к моим патриотическим чувствам - я должен был