Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
92 >
стали вновь задерживаться, а то и, поманенные обманчивым солнечным
пригревом, посиживать на лавках заключенные, более всего обитатели
сторожевой роты - духовенство, свободное от дежурств. Чернели сутаны
собравшихся тесной кучкой католических священников. Они держались
особняком, редко когда по своей инициативе заводили разговоры с нашими
батюшками. Пан Феликс, завидев меня, тотчас покидал своих и подходил ко
мне.
Мы встретились с ним на острове как старые друзья. Был он устроен
сносно: через сутки дежурил у какого-то склада, получал от Красного Креста
посылки и деньги. Мы уже не возобновляли наших польских чтений, но
беседовали подолгу. Большей частью у меня в келье, за мирным чаепитием.
Однако чувствовалось, что пана Феликса гложут тревоги, от которых
здесь ему труднее отвлечься, чем в Бутырках. Не сбывались надежды на
заступничество польского правительства или Ватикана, какими поманило
свидание с польским дипломатом накануне отправки из тюрьмы. Католические
священники убеждались, что уповать им не на кого: они целиком в руках
власти, взявшейся искоренить их влияние.
Ксендзы, объявленные эмиссарами вражеского окружения и шпионами,
преследовались особенно настойчиво. Как ни скудно проникали известия на
остров, пан Феликс по редким письмам своих прихожан, писавших
иносказательно и робко, догадывался о ссылках и арестах самых близких ему
людей, обвиненных в связях с ним - агентом Пилсудского!
Тоска... Ни одно из предчувствий пана Феликса не обмануло его.
Как-то под утро в кельи сторожевой роты ворвался отряд вохровцев. Они
перехватили спавших польских ксендзов - около пятнадцати человек. Едва дав
одеться, вывели и, связав им руки, посажали на телеги и под конвоем увезли
в штрафной изолятор на Заяцких островах.
Участь ксендзов разделил тогда и Петр, епископ Воронежский. То была
месть человеку, поднявшемуся над суетой преследований и унижений.