Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
98 >
известном кругу, не по средствам. У Аничковых все было не совсем, как у
подлинно богатых людей: если и была дача на Каменном острове - то наемная;
для журфиксов приглашались лакеи из ресторана, не было и своего городского
выезда. Но на мою мерку подростка, приученного к скромному обиходу,
Аничковы жили вельможно. И Игорь запомнился мне на крыльце дома с
колоннами, одетым для верховой езды, с ожидавшим его конюхом в куртке с
блестящими пуговицами и подседланной кровной лошадью. Подавляли крюшоны и
лимонады, налитые в сверкающие глыбы льда, подносы с мороженым, разносимым
лакеями в белых перчатках на детских праздниках, устраиваемых Аничковыми в
их квартире на Английской набережной.
Игорь всегда смотрел как бы сквозь меня: он был старше лет на шесть и
не замечал кузена, едва вышедшего из-под опеки гувернантки. Дружил же я с
его сестрой Таней, моей ровесницей. Смелая и даже отчаянная юница
признавала лишь буйные мальчишеские игры. Зато старшая, Вета, была
воплощением лучшего тона: всегда подтянутая, ходила с опущенными глазами,
как учили в Смольном. Мать их, тетя Аня, дама чрезвычайно образованная,
жившая годами во Франции и дружившая с какими-то оксфордскими светилами,
была довольно близка с моей матерью, отчасти на почве увлечения теософией.
Об отце их я лишь знал, что он был профессором университета, состоял в
видных кадетах. Видеть его дома никогда не приходилось. У нас он появлялся
с трехминутым визитом на Пасху и на Новый год, в числе торопливых
поздравителей, разъезжавших в положенные дни табунами по столице.
Игорю было откуда-то известно, что я на Соловках, и потому он не
выразил особого удивления при встрече. Мы несколько неуверенно
расцеловались, а разговор пошел у нас и того более спотыкливый. Вместо
подтянутого стройного студентика с усиками, в безукоризненно сидящем
мундире я разглядывал тучноватого мужчину с одутловатым лицом, обрамленным