Олег Васильевич Волков. Погружение во тьму -
99 >
бородкой монастырского служки. И только неистребимое грассирование и
типично петербургские интонации напоминали прежнего блистательного кузена.
Да и я никак не походил на того подростка в костюмчике с отложным
воротником, что лазал с его озорной сестрой по деревьям, забирался на крышу
дома через слуховое окно и поил кошку валерьянкой. При подобных
"родственных" встречах лишь воспоминания об общих дорогих лицах способны
растопить ледок отчужденности. Но Игорь сразу и очень решительно оборвал
разговор о родне, и свидание получилось скомканным и холодным.
Игорь невнятно упомянул, что получил три года лагеря из-за каких-то
знакомств среди духовенства. Неожиданным было его увлечение богословием,
творениями отцов церкви - прежде он признавал одно сравнительное
языкознание. Но более всего удивил меня Игорь предложением встречаться с
ним... как можно реже - из предосторожности!
Впрочем, подобной мнительности дивиться по тем временам не
приходилось: любое общение, знакомство, родственные связи могли всегда
служить источником больших и малых бед. Игорь был типичным напуганным
интеллигентом: решил, что и в лагере следует придерживаться совета
Лафонтена pour vivre heureux, vivons caches [Чтобы жить счастливо, надо
жить прикровенно (фр.)]. И был, вероятно, прав.
В дальнейшем я, следуя его инструкциям, никогда Игоря не навещал. Он
же заходил ко мне считанное число раз в мою контору - канцелярию санчасти -
с просьбами о своих сотоварищах по жилью и работе.
Игорю повезло: с помощью Георгия он быстро устроился сторожем и был
поселен вместе с духовенством.
Неисповедимы, говорили в старину, пути Господни. Удивляешься, как иной
раз непостижимо минуют человека испытания или, наоборот, жестоко на него
навалятся, подчас добивают! Мать Игоря, растеряв семью, сама не только
уцелела, но и до конца долгой жизни пользовалась великими благами в