Лев Скрягин. Тайны морских катастроф -
14 >
койки заправлены, на лине, натянутом у переборки, сушились матросские робы и
зюйдвестки. На круглом столе стояла большая красивая раковина -- створка
тридакны. То, что увидел в ней Дево, окончательно сбило его с толку. В
раковине лежали курительные трубки -- предмет постоянной заботы и гордости
любого матроса. "С трубкой моряк расстается в самом крайнем случае. Значит,
здесь произошло что-то непредвиденное, что-то страшное, если люди столь
поспешно оставили свое судно", -- пришел к выводу штурман "Деи Грации".
Рядом с матросским кубриком находился камбуз. Там по залитой водой
палубе плавали кастрюли, черпаки, миски и медный таз. В смежной с камбузом
кладовой Дево обнаружил солидный запас провизии: огромные окорока, солонину
в дубовых бочках, сушеную рыбу, овощи, муку, несколько голов сыра.
Штурман прикинул, что всей этой снеди экипажу могло бы смело хватить на
полгода, если не больше.
У наружной переборки носовой надстройки, укрепленные канатами, стояли
липовые бочки с пресной водой. Одна из них была немного отодвинута в
сторону, и крепление в ней ослабло. "Наверное, ее сдвинуло волнами", --
подумал Дево.
Прошло уже больше часа. Нужно было возвращаться на "Дею Грацию".
-- Дево, вас смело можно посылать за смертью! Должно быть, неплохо
провели время в гостях у Бриггса? Как он там? -- услышал штурман голос
своего капитана, поднимаясь по штормтрапу на палубу брига.
-- Сэр! Там нет ни одной живой души. Это невероятно! Мы буквально
обшарили все судно...
-- Как?! На "Целесте" никого нет? Нет Бриггса? -- заволновался Морхауз.
Они спустились в капитанскую каюту. Дево начал свой доклад.
-- Кормовой шлюпки нет. Яла -- тоже. Поручни у трапа с левого борта
сняты. В каюте Бриггса и в салоне все залито водой: кому-то потребовалось
зимой открывать световой люк... Последняя запись в журнале "Целесты" сделана
24 ноября. А на аспидной доске, которую я нашел почему-то в салоне, -- 25...