Лев Скрягин. Тайны морских катастроф -
28 >
оставалась тайной. Вот основные вопросы, без решения которых следствие не
могло сдвинуться с места:
1. Почему трюмы бригантины оказались открытыми?
2. Почему люковые крышки первого трюма валялись на палубе
перевернутыми?
3. Почему все окна кормовой надстройки были забиты досками и брезентом?
4. Почему были открыты оба верхних световых люка кормовой надстройки?
5. Почему набор плотницких инструментов оказался в каюте старшего
штурмана Ричардсона?
6. Почему были спущены паруса второй мачты бригантины?
7. Почему на борту бригантины не оказалось никаких судовых документов,
кроме основного -- вахтенного журнала?
8. Почему была вскрыта бочка со спиртом?
9. Почему последняя черновая запись на грифельной доске была сделана не
капитаном или штурманом, а кем-то другим?
10. Почему Ричардсон написал: "Франциска! Моя дорогая и любимая жена!"?
11. Почему старинная сабля оказалась под койкой капитана Бриггса?
12. Почему на поручнях правого борта появились зарубки?
Итак, двенадцать "почем"! И никто не мог дать вразумительного ответа ни
на один из этих вопросов.
Королевский юрисконсульт делал попытки связать все установленные факты
воедино, представить цельную картину разыгравшейся в океане драмы. Солли
Флуд отстаивал версию, связанную с мятежом на бригантине. Но как он ни
аргументировал открытыми трюмами, початой бочкой спирта, заколоченными
окнами офицерского помещения, найденной саблей, зарубками на поручнях и
бурыми пятнами на палубе, последовательности и логики в его доказательствах
не было. "Что это за мятеж, -- вопрошали в пику ему сыщики, -- если на судне
нет никаких следов насилия и борьбы, а все ценности в салоне остались на
своих, местах?"
Версию о мятеже горячо поддерживал американский консул в Гибралтаре
Горацио Спраг. Мнение Солли Флуда он изложил в своем докладе министерству
финансов. На основании этого доклада полиция всех портов на северо-восточном