Уолтер Лорд. Последняя ночь "Титаника" -
22 >
Капитан помолчал и потом медленно произнес:
- Боюсь, что так.
Скоро они узнают об этом наверняка. Послали за Томасом Эндрюсом,
директором-распорядителем построившей "Титаник" верфи "Харланд энд Вулф".
Как строитель "Титаника" Эндрюс находился на борту в качестве наблюдателя,
чтобы потом исправить недостатки, выявленные в ходе первого рейса судна.
Эндрюс являлся, несомненно, единственным на "Титанике" человеком, который
мог полностью понять всю степень серьезности сложившейся ситуации.
Это был удивительный человек. Как судостроитель он, разумеется,
разбирался в мельчайших деталях устройства "Титаника". Но этим его
характеристика не исчерпывается. Ничто для него не было чересчур большим
или слишком незначительным, на все обращал он внимание и, казалось, мог
предугадать, каким образом судно будет реагировать на любую ситуацию. Суда
он понимал так, как некоторые знатоки понимают лошадей.
Так же хорошо он разбирался и в людях. Все они обращались к Эндрюсу со
своими проблемами. Вчера это мог быть первый помощник капитана Мэрдок,
распоряжение которого отменил старпом Уайлд. В другой раз к нему, как к
верховному арбитру, могли обратиться две рассорившиеся между собой
стюардессы. В описываемый вечер шеф-пекарь Чарлз Джуфин испек ему особый
каравай хлеба.
До сих пор работа Эндрюса на борту "Титаника" шла свои чередом. Весь
день-деньской он бродил по судну, исписывая целые тома заметок. Каждый
вечер в 18.45 он переодевался к обеду и, как правило, садился за стол к
пожилому доктору О'Локлину, судовому врачу, который тоже пользовался
авторитетом у стюардесс. Затем Эндрюс возвращался в свою каюту A-36,
заваленную чертежами, таблицами и синьками. Там он обычно составлял сводку
своих замечаний и вырабатывал рекомендации.
Сегодня вечером его занимали обычные вопросы: неполадки в гладильном
прессе на камбузе ресторана, слишком темная окраска гальки, нарисованной на