Уолтер Лорд. Последняя ночь "Титаника" -
27 >
второго помощника Лайтоллера и третьего помощника Питмана. Сам капитан
прошел к радиорубке, расположенной рядом с мостиком.
В радиорубке первый радист Джордж Филлипс и второй радист Хэролд Брайд
не проявляли никаких признаков того, что понимают опасность происходящего
на судне. Они провели тяжелый день. В 1912 году радиотелеграф еще был
непривычным новшеством; дальность радиосвязи была невелика, радисты не
обладали достаточным опытом, и "ловить" радиосигналы было нелегким делом.
Приходилось прибегать к помощи промежуточных приемопередающих станций,
многократно повторять сообщения; значительную часть радиообмена составляли
пустые переговоры между частными лицами. Элемент новизны делал это
последнее чудо техники привлекательным в глазах пассажиров, и они не могли
противиться искушению посылать радиограммы друзьям домой или на другие
пароходы.
Все это воскресенье в радиорубке росла стопка текстов телеграмм для
отправки. Их количество могло подействовать на нервы любому человеку,
работающему по 14 часов в сутки за 30 долларов в месяц, и Филлипс не
являлся исключением. Пришел вечер, а донышка корзинки для телеграмм,
которые нужно отправить, все еще не видать, по-прежнему раздражают
надоедливые помехи. Всего час назад - как раз тогда, когда, наконец, он
установил хороший контакт с радиостанцией мыса Рейс - в радиообмен
вклинился радист парохода "Калифорниэн" со своим сообщением о каких-то
айсбергах. "Калифорниэн" находился где-то настолько близко, что его сигналы
разве что не оглушили Филлипса. Не удивительно, что в ответ он отстучал не
очень вежливо:
- Отстаньте! Я занят, я работаю с мысом Рейс!
День был настолько тяжелым, что второй радист "Титаника" Брайд,
очередная вахта которого должна была начаться только в два часа ночи, решил
сменить Филлипса в полночь. Он проснулся в 23.55 и, отдернув зеленую
занавеску, отделявшую спальное помещение от аппаратной, спросил Филлипса,