Роджер Чапмен. Когда время против нас -
24 >
крана и толстого каната аппарат поднимают с палубы на корму корабля и затем
опускают на воду. Водолаз, который уже стоит на подводном аппарате,
отсоединяет подъемный канат, и корабль медленно буксирует маленькую
полупогруженную лодку, готовую исчезнуть под волнами в точно запланированном
месте. Здесь к аппарату подплывает водолаз и отсоединяет небольшую скобу
буксирного конца, после чего привязывает яркий буй, и, по мере того как
аппарат быстро исчезает под волнами, буйреп потравливают из резиновой лодки,
называемой "джемини". В шторм все процедуры те же, но осуществить их
значительно сложнее. При отсоединении подъемного каната водолаз висит на
одной руке или на одной ноге, каждую секунду ожидая, что и его, и буксир, и
аппарат накроет волной. Рядом надувную лодку бросает так, что обычно все
вздыхают с облегчением, после того, как очередной бросок завершается
благополучно.
Пилоты внутри аппарата чувствуют себя нормально, хотя сильное волнение
на поверхности часто вызывает морскую болезнь у тех, кто предрасположен к
ней. Если одного из пилотов укачало в начале погружения, то следующие восемь
часов могут быть довольно отвратительными. Что может сделать человек,
скорчившийся в неудобном положении в течение восьми часов, при тусклом
свете, в душной и влажной атмосфере? Часто, особенно среди ночи, чувствуешь
сильную усталость. Так мы зарабатываем на жизнь. Многие спрашивали меня о
несчастном случае, происшедшем с нами, все время напоминали о нем, но после
шести месяцев жизни на берегу я все-таки спокойно вернулся обратно. Никто не
осудил бы меня, если бы я расстался с этой работой. Но отдав шесть лет
службе на подводных лодках, я так и не увидел ни разу, что происходит за
бортом под водой, а с помощью "Пайсиса" я своими глазами увидел дно. На
глубине как 150 футов, так и 1500 всегда есть что-то интересное. Каждое
погружение всегда чем - то отличается от предыдущих.
Очень быстро забылись неприятные эмоции, забылось даже ощущение