Роджер Чапмен. Когда время против нас -
47 >
покидало нас.
Я, прослужив в военно-морском флоте девять лет, знал, что может пройти
много времени, прежде чем мы снова услышим долгожданный шум винтов
"Вояджера", но тогда, на дне, об этом мы не говорили между собой. Пока
отсутствовал "Вояджер", мы понемногу создали для себя внутри аппарата
различные мелкие удобства. Некоторые приборы из тех, что постоянно
требовались для различных проверок, были вне пределов видимости, и очень
часто приходилось пользоваться ручными фонарями. Барометр мы отвинтили, и я
привязал его рядом. Давление внутри кабины в это время составляло 725
миллиметров ртутного столба, что приблизительно на 50 миллиметров ниже
атмосферного, но это было не страшно. Когда работал скруббер, давление
падало по мере того, как из атмосферы кабины удалялся ядовитый углекислый
газ. Но каждый раз времени для удаления углекислоты требовалось все больше и
больше, и это говорило о том, что канистру гидроокиси лития уже пора
заменить. Мы откладывали ее замену насколько возможно. Для поддержания
давления и состава воздуха внутри кабины из кислородного баллона постоянно
вытекала струйка газа. Так как баллон располагался около моей головы, я,
привязав барометр рядом, имел возможность контролировать наше потребление
кислорода. Казалось, что мы расходуем его очень много, и поэтому мы решили
снизить потребление кислорода хотя бы на ночь, пока будем ждать возвращения
"Вояджера". Чтобы добиться этого, нам следовало лежать в полном покое, а
поскольку мы очень устали, это занятие не составило труда. В течение двух
часов мы ничего не услышали с поверхности, но пингер продолжал щелкать, и
его однотонный звук не давал нам уснуть. В 8.30 вечера, то есть через два с
половиной часа после ухода "Вояджера", связь с поверхностью восстановилась.
- Извините за молчание. У нас были трудности со связью. Как вы там? -
донесся до нас дружеский голос Дэвида Майо с борта "Сэра Тристрэма". Мы