Роджер Чапмен. Когда время против нас -
63 >
нашего погружения, а это означало, по нашим оценкам, что мы находились
западнее пингера и недалеко от кабеля.
Так как аппарат не двигался да к тому же стоял вертикально на корме, мы
не могли определить примерное направление на пингер. Если бы мы сделали это,
спасательный аппарат легко нашел бы нас, выйдя с помощью гидроакустическго
пеленгатора на пиигер и затем двигаясь в противоположном направлении.
В течение последних двух дней мы почти постоянно слышали этот пингер, и
он звучал так, как будто мы сидели на нем верхом. Звук в воде не
распространяется на большие расстояния, поэтому человеческое ухо может
слышать пингер громко и отчетливо только тогда, когда он совсем рядом. Без
сомнения, плохие условия в кабине отрицательно повлияли на наш здравый смысл
и способность логически мыслить. После сеанса связи и нашего пространного
сообщения о пингере мы поймали себя на том, что оба очень напряженно
прислушиваемся и пытаемся уловить звуки, возникающие при спуске аппарата на
воду, а такое напряженное внимание сжигало кислород из наших запасов. А
поэтому, когда Роджер сел и стал очень напряженно вглядываться в
иллюминатор, пытаясь увидеть светильники "Пайсиса-2", я уперся в его плечо и
заставил его лечь.
В 2.14 ночи, в пятницу, "Пайсис-2" покинул качающуюся палубу "Вояджера"
и оказался в воде. Через шестнадцать минут от него отцепили буксирный конец,
и он начал погружение. Мы с облегчением услышали первые переговоры между ним
и кораблем: - ""Вояджер"!, "Вояджер"! Я "Пайсис-2"! Проверка связи, прием".
Нас ничто не могло успокоить сейчас. Лежа в темноте, мы с нетерпением ждали,
когда нам можно будет подключиться и принять участие в трехстороннем
разговоре между "Вояджером", "Пайсисом-2" и нами. "Пайсису-2" предстояло
пройти почти четверть мили до дна. Он медленно опускался, сжимая в
манипуляторе зажим, в то время как с палубы "Вояджера"
травили за борт канат.
"90 футов... 135 футов... 180 футов", - слышали мы Деза Д'Арси,