Роджер Чапмен. Когда время против нас -
93 >
связи с поверхностью и вращения вентилятора блока очистки.
Ни я, ни Роджер не можем точно вспомнить, что происходило следующие
десять часов.
До ночи пятницы мы еще были способны осмысливать происходящее, а затем
оно воспринималось уже как сон, который никак нельзя назвать приятным.
Впечатление было такое, будто время между событиями полностью пропадало. Мы
должны были много спать, но каждые полчаса нам, по крайней мере одному из
нас, приходилось включать систему очистки.
Кто, в какой очередности это делал - ни я, ни Роджер не знаем. Я
вспоминаю, что мой напарник вызывал во мне какое-то смешанное чувство, но
всякий раз, когда мне приходилось включать скруббер или проверять кислород,
это была злость.
Мне тогда казалось, что, если бы не приходилось этим заниматься, я,
может быть, не замечал бы тяжелого запаха и совершенно убийственной головной
боли. На самом деле не только я возился с системой жизнеобеспечения, часто и
я спал, просыпаясь лишь время от времени. Еще совершенно отчетливо мне
запомнился проклятый холод.
Мы оба очнулись, когда "Пайсис-5", дежуривший позади нас, ушел наверх.
Затем "Вояджер" передал, что "КУРВ" может задержаться на три-четыре часа и
поэтому решено "Пайсис-5" с полностью разряженными батареями вернуть на
поверхность.
Погружение "Пайсиса-5" было, пожалуй, самым длительным для аппаратов
такого классам - пилоты пробыли под водой 18 часов.
Как раз перед самым всплытием "Пайсиса-5" я вспомнил, что слышал голос
Мессерви, но никак не мог вспомнить, для кого передавали - для нас или для
"Пайсиса-5". На самом деле это нас пытались ободрить и сообщили нам
последние новости. Однако из всего сообщения у меня зафиксировалось одно
слово - "КУРВ". "КУРВ" идет вниз,
"КУРВ" все сделает, "КУРВ" справится.
В этот момент я окончательно запаниковал. Я знал много об обитаемых
аппаратах, и особенно о "Пайсисе-5" и "Пайсисе-2", знал, что они пытались
делать. У них было много трудностей, но мы могли спать, пока они работали,