Libra

22 >

поседела, у нее стали белые волосы.


ПРОЩАЙ, СИМБИРСК!

     Почти все симбирские  знакомые  отвернулись  от  них.  Избегали.  Когда
Мария Александровна шла по улице, встречные торопливо переходили  на  другую
сторону, чтобы не здороваться с матерью казненного сына.
     Прямая, высоко подняв голову,  шла  по  городу  мама.  Не  плакала,  не
говорила о Саше. "Сильная, гордая мама!" - с уважением думал Володя.
     Как трудно и горько было им! Один Иван Яковлевич, верный  товарищ  Ильи
Николаевича,  преданный  друг,  не  оставлял  семью  Ульяновых.  По-прежнему
навещал дом. Сядет возле мамы, опершись на толстенную  сучковатую  палку,  и
молчит. Или обсуждает с мамой, как жить Ульяновым дальше. Где жить?
     Володя окончил гимназию. Учителя сомневались  и  спорили:  возможно  ли
брату казненного дать золотую медаль? Но  Володя  так  великолепно  выдержал
выпускные экзамены, так превосходно, что постановили: все-таки дать.
     - Надо Володе  поступать  в  Университет,  -  делилась  мама  с  Иваном
Яковлевичем. - Но ведь в Петербурге не примут?
     - Не примут. И пытаться напрасно.
     А если бы даже и приняли, маме не хотелось отпускать  Володю  одного  в
Петербург.
     Ехать же в столицу всей семьей невозможно, - слишком  дорога  столичная
жизнь, не под силу.
     После смерти отца  трудно  стало  Ульяновым.  Дети  учились,  никто  не
зарабатывал.  Маме  дали  пенсию  за  отца,  но   скупую:   каждую   копейку
приходилось  рассчитывать,  ведь  пятерых  детей  надо   кормить,   одевать,
обувать.
     Из Симбирска решили уехать. "Уедем от родного нашего дома,  где  каждый
уголок напоминает былое счастье. От нашего сада, где любимо и дорого  каждое
дерево. От бывших друзей и знакомых, которые все стали чужими".
     Нет, не все. Володин ученик Охотников не стал чужим.  Учительница  Вера
Васильевна Кашкадамова не стала чужой. Напротив, в беде теснее сблизилась  с
мамой.
     В симбирской газете появилось объявление: "По случаю отъезда  продается

Следующая

22 >